MACHINELEPHANTOM

  в поисках темы для интересной прогулки, я, не глядя, вытащил какой-то том Словаря Владимира Ивановича Даля и наугад ткнул в словарную статью. Это оказалась

 « ГИДРА ж. греч. Баснословный водяной многоглавый змей; ||*зло, против которого нет средств, возрастающее, как у гидры вместо каждой срубленной головы вырастала новая; […]». В языке революции 1793-го года из значения под [*] родилось выражение гидра контрреволюции (1), так полюбившееся красным агитаторам времён гражданской войны (впрочем, агитаторы с другой стороны говорили о «гидре революции»). Это было вполне то, что нужно.

Я начал путь от монумента с барельефом, объединяющим баснословного морского змея и социальное зло -

 

и быть бы ему только памятником давней усобицы, если бы не одно зловещее обстоятельство: однажды мне довелось поговорить с человеком, служившем в Каспийской флотилии (2) в1919-ом году; среди множества боевых подробностей того года, он – как-то вскользь и не очень охотно – упомянул об устном распоряжении командующего флотилией Ф.Ф.Раскольникова (3) пресекать, как паникёрские, все разговоры о водяном чудовище, которого, якобы, видели в водах Волги, а злостных болтунов «на прокорм гаду», дословно передал слова Раскольникова мой собеседник, тупя глаза и нервно закуривая новую папиросу. На вопрос, видел ли он что-нибудь сам, старик долго молчал, потом закатал рукав рубашки и показал три параллельных рваных шрама на предплечье. « Шустрый я был тогда, мальком из зубов выскользнул» - и на этом окончательно кончил разговор.

Поверить в эту невероятную историю было трудно, но она долго не шла у меня из головы. Припомнилась кстати одна странная версия происхождения названия нашего города ( между историками до сих пор нет согласия насчёт значения этого топонима) –  Эвлия Челеби, турецкий путешественник, живший в семнадцатом веке, в своей «Сейяхатнаме» («Книге путешествий») рассказывает, что город построен на могиле змея Эждерха, убитого неким ханом, и получил имя этого змея. Историки ловят Челеби на множестве выдумок, но интересен сам мотив змееборства, столетиями витающий над этой землёй.

Без особой надежды продолжить начатую ниточку мысли, я решил посмотреть,  заслуживает ли тех многочисленных толков, которыми был полон город, их предмет – площадь имени рабочего Николаева.

Это был подарок городу к юбилею от властей Северной столицы - я воочию убедился, что архитекторы и скульпторы из Санкт-Петербурга превратили площадь в нечто удивительное -

Рискуя быть пойманным на невежестве, думаю, что это архаичный эллинистический стиль (4),

 нечто из эпохи матриархата

 и финикийских культов морских божеств;

Но змеиные тела бронзовых коней с рыбьими хвостами,

 пронизавшие белый гранит, вновь заставили вспомнить о мёртвом (ли?) змее под ногами живущих в этом городе.

 

В задумчивости продолжая путь, я  как-то вдруг оказался у мемориала, к которому испытываю подлинное уважение, и впервые всерьёз задумался над скорбной надписью.

Припомнилось стихотворение Василия Андреевича Жуковского –

 О милых спутниках, которые наш свет

 Своим сопутствием для нас животворили,

 чьи заключительные строчки выбиты в мраморе,

 и подумалось, можно ли с этими словами обратиться к безымянным жертвам?..

Нужен некий мысленный изгиб, чтобы наполнить чужие слова своим смыслом. Но если прямо понять написанное на памятнике, получается нечто  страшноватое –

меня призывают не сожалеть, что сейчас вот нет жертв, а поблагодарить судьбу, что эти жертвы были…

Я поёжился от ставшего вдруг холодным ветерка и подумал, как чертовски извилисты в своей простоте мои земляки – как и сам город в плоской речной долине, без оврагов и крутых всхолмий, но в котором из точки А в точку Б можно попасть , как минимум, тремя разными путями, и трижды рискуя  вместо точки Б  неожиданно оказаться в точках Ц, Д и Е… В разуме те же невидимые распутья -  поведёшь мысль к очевидному конечному смыслу, ан нет – он оборачивается в конце чем угодно – вплоть до собственной противоположности.

Откуда это? Не с петель ли и переплетений кольчатого гада, чьё имя мы носим рядом со своим? А может быть, не только имя?..

Я отправился скорее прочь от этой жути и с облегчением приметил нечто новое (хотя сейчас, в послеюбилейный год, всякие ландшафтные  новинки уже не в диковинку).

Облегчение оказалось преждевременным – передо мной вновь было нечто весьма неоднозначное.

    

Спору нет, фонтан  выглядел изящно и лаконично о чём-то говорил, вот только о чём?..

Книга явно плачет – первое, что пришло мне в голову – но о чём?.. Стою, не могу догадаться. В книге – не плач Ярославны и не Слово о погибели русской земли; кириллический алфавит, голуби… (Может быть, это Голубиная книга?..) И тут меня слегка стукнуло солнышком – какая-то извилина выпрямилась – всё стало ясно.

Это же воплощение тех слов, что исчезли ещё далеко не из всех школьных библиотек, это же не водопроводная вода ( гиперхлорированная, в каналах нашей маленькой «Венеции» вирус парахолеры никак не поддаётся истреблению), это они, те знания, это он, их источник!

Заворожённо следя за струйками, источаемыми каждой буквой – особенно ГЛАГОЛЬ - родной азбуки (5), я испытывал непреодолимое желание припасть к неиссякаемому роднику …

…Не знаю, какая сила меня удержала – если бы не она, мне достало бы красноречия продолжать.

 

Marginalia:
1 интересный образец большевистской пропаганды такого рода

2 эта флотилия обязана своим появлением царю Петру. До этого она затевалась его отцом, Алексеем Михайловичем, скажем так, неудачно  – в первый раз, по наущению Голштинской торговой компании; тогда этой идее воспротивилось русское купечество. Вторая флотилия была сожжена казаками Степана Разина. 

С именем Петра связано и любимое горожанами (сколько бы ни высмеивали его достоверность историки и краеведы) предание о деревце, посаженном руками императора -

- несмотря на соблазнительность дупла, мне никогда не приходилось видеть, чтобы отчаянные – по малолетству или складу характера – любители лазать по деревьям пробовали туда забраться. Хотя охота было многим.

3  в годы горбачёвской перестройки и реабилитации жертв сталинских репрессий улица Сочинская (перпендикулярная Коммунистической) была названа его  именем.

4 экзотичных  стилей в городе превеликое множество – вот арка бывшего Персидского подворья, с потрясающими ассирийскими львами – весёлые кошки забрались повыше и взирают на человеческую суету уже три сотни лет.

Кстати, к юбилею Николая Васильевича Гоголя в местном театре был блестяще поставлен почти обязательный Ревизор ( его превосходительство губернатор соизволили присутствовать со всей свитой на премьере и преподнесли актёрам громадную корзину цветов). Очень интересно, как художник спектакля (Андрей Климов) решил декорацию.

5 в память её создателям – напротив облвоенкомата – установлено вот это сооружение  – миновав его, великий акын Курмангазы придержал коня у пешеходного перехода.

                                                                                                                                                      рисунки к ещё ненаписанной сказке
                                                                                                                                                                                      от Жени Сидоровой.

 как жирное пятно на брюках или пиджаке, на самом видном месте. Три его солью, прикрывай руками, принимай маскирующие пятно позы, делай вид, что ещё не заметил. А оно всё есть, всё больше – пока не сменишь испачканную одежду, не наденешь свежую, отстиранную от прежних обид. Или пока не купишь новую, неудобную, некрасивую (на ту, что нравится, никогда не хватает денег), но незапятнанную.

 И вот, почти неузнаваем, непринуждён и весел до следующего – а оно не заставляет себя ждать, чем больше бережёшься, тем верней вот оно, маслянистое, всем заметное. А если и никому, то ведь правы те ребята в жёлтой подлодке – all in mind.

             All in mind, guys, don't worry, girls, be happy.

 Оттуда его вывести сложнее, и носишь в костяной коробочке осаленный пятном обиды мозг, покуда не откажет память, не присыплет дневной пылью, ночной пылью. А поменять – поди, попробуй – мозги на дороге не валяются. А те, что валяются, ни на что не годны.

 На голом не заметно. А если заметно – уже не голый, уже body-art и performance, художественный жест, красиво. А просто голый – некрасиво и стыдно.

 Стыдно, но хочется нравиться, пусть как объект насмешек и назиданий. И глотаешь дурака, и стираешь пятна – общение, дружба.

 Дружба – поделиться продуктом гормонального обмена – эндорфином, тестостероном, адреналином – субстанции маркие, от них и пятна. Не бывает её, дружбы, без пятен обид.

 Наверное.

 Они, пятна, говорят, когда-то смывались кровью. Это не выход. Пятно смывается, а кровь уже нет. Да и глупо тратить кровь на такую ерунду.

 Обида – ерунда.

 А что  нет?

  от    Koree Key   :-) и припомнил восемь самых случайных фактов о себе-

первый : не различаю предательского красного на двусмысленном зелёном. Поэтому люблю честный жёлтый на умном синем. И вот эту картину -


второй : ночная птица. Днём подслеповат, рассеян и глуп. Ночью хищен и зол. Все глупости мной сказаны, сделаны и написаны днём. А все злодейства задуманы ночью.
третий : в четыре года зачем-то научился читать. И уже четыре десятка лет мечтаю разучиться.
четвёртый : не умею писать стихи. И прозу. Но стихи не умею больше.
пятый : умею (до сих пор) лазать по деревьям. Хотел бы взобраться на баобаб, но пока довольствуюсь тутовником.
шестой : мечтаю вспомнить, о чём  думают маленькие люди. И узнать, как это делают большие.
седьмой : боюсь воду ,электричество и чувство беспомощности.
восьмой, и в самом деле случайный : много раз ходил вот по этой лестнице -

 

 Давным-давно попалась мне книжечка «Зрелища», изданная Евгением Винокуровым в 1969-ом году, а в ней – вот эти стихи:

 

 Видно, у того судьба прямая

 Кто подспудным пламенем палим –

 Крестоносцы пёрли, принимая

 Каждый город за Иерусалим.

 

 Били, жгли, топтали и ломали,

 Уводили жителей в полон,

 А потом плечами пожимали,

 Удивясь: »Да это же не он».

 

 И опять,

 Вдали заметив шпили,

 И забрала

 Опустив до глаз,

 «Уж не ошибёмся,-

 Говорили,-

 Мы на этот раз».

 

 (цитирую, как запомнилось)

 

 Хорошее стихотворение, ясное, но с тем самым секретом, о котором друг Синьчжая Ван Даньлу сказал - «он в умении выразить смысл, оставив его сокровенным».

 Двести лет спустя эту мысль повторил Виктор Шкловский в своей знаменитой статье «Искусство как приём» (1917) * - « Целью искусства является дать ощущение вещи, как в`идение, а не как узнавание […] и с к у с с т в о     е с т ь    с п о с о б    п е р е ж и т ь     д е л а н и е     в е щ и,   а     с д е л а н н о е     в    и с к у с с т в е     н е      в а ж н о .»

 Можно порассуждать в духе Шкловского, как сделан образ этих  стихов, но можно просто внимательно прочесть его статью 1927-го года «В защиту социологического метода», крошечный метафориторический выпад в адрес вульгарных социологов:

 

 «КРЕСТОНОСЦЫ

 

 Когда шло первое их ополчение, то они каждый город принимали за Иерусалим. По ближайшему рассмотрению город Иерусалимом не оказывался.

 Тогда крестоносцы производили погром.

 От обиды.

 Между тем Иерусалим существует».

 

 Что это было? Подарок поэта филологу? Дружеская шутка? Или усилие своим языком озвучить запавший в память с юности образ?

 Прав слегка преувеличивающий Синьчжай: «Сочинить новую книгу – это достижение, которое будут помнить тысячу осеней. Растолковать старинную книгу – это заслуга, которую не забудут десять тысяч лет».

             Константин Кедров часто цитирует эти стихи Винокурова в контексте, о котором не подозревали ни филолог, ни поэт – ( Голоса ,  Иерусалимский синдром    ) ,  а в одном месте представляет поэта – «Евгений Винокуров – мой друг, поэт. Автор строк: « Крестоносцы перли, принимая каждый город за Иерусалим». Профессор, руководитель творческого семинара»( камерная трагедия тверской 25   )

 Образ продолжает длиться, делаться, о с т р а н я т ь с я по-шкловски.

 Всё-таки, приём – это искусство.

 

 

*

 Филология Шкловского вдохновила поэта:

 Дарья Суховей Искусство как приём   

        

 Тексты цитируются по изданиям:

Шкловский В.Б. Гамбургский счет    М.: Советский писатель, 1990.

Афоризмы старого Китая / Сост., пер, вступ. ст. и ком. В.В.Малявина. - М.: «Издательство Астрель»: «Издательство АСТ», 2004.

 

 Когда у тостера работает мозг, 
 а у стула слышно сердца биение, 
 и микроволновая печь 
 помнит мой распорядок дня -
 будет ли насилием встать 
  и отключить источник питания?
 Станет ли убийством - 
 на всю ночь запереть дом?
 Когда моё авто знает, 
 где я живу, 
 и гараж 
 признает его среди всех других - 
 это считается дружбой? 
 Это развод - 
 если я бросаю мой старый автомобиль
 ради другого? 
 Это пытка 
 для гаража - стараться запомнить
 новое лицо?

 13 октября 2008
 
© Holly Day 

оригинал здесь

На первый взгляд, оригинал этого текста - почти не стихи, ибо отсутствуют размер, рифма и малейшие признаки звукописи; есть ритм риторических вопросов с повторяющимся союзом when, есть запись столбиком - и всё, больше ничего, формально маркирующего поэтический жанр, в этом тексте нет.

Дело, разумеется, в образности - вариации одушевления предметов и вещей сплетены в цепочку метафор одной формы, разомкнутую в намеренно сломанном первом звене - там лирический герой - обьект неизвестных намерений наделённой волей абсолютной пустоты.

Лексика текста предельно бедна и конкретна - автор не ищет стилистических красот, не до того под руку... с vacuum - ом (смертельный для поэтического впечатления физический термин), не играет с парадоксом, а пытается найти в нём место.

Как сказал в своём единственном, но вдохновенном эссе незабвенный Берти Лудд:
"Творчество - это способность видеть отношения там, где их нет"*

...мне хочется дописать на полях - ""...is it invitation to dance?""


*Thomas M. Disch   334

 и его
 
Искусство Умереть

 Малларме утонувший
 Чаттертон выкашливающий лёгкие
 Оден замерзший в доме
 Байрон иссякший в Миссолонги
 и Харт Крейн посетивший Миссолонги и умерший там же 

 ботиночек Сильвии Платт вклинившийся в фатальное стремя
 Тассо отравленный
 Крэбб отравленный
 T.С. Элиот прежде смерти бредящий месяцы в Генуэзской больнице 
 Поуп пропадающий баркой в наркотических сумерках 
 
 казнь Мэрианн Мур
 Пабло Неруда расплескавшийся о Миссиссиппи
 Гофмансталя электроказнь 
 тихая безболезненная смерть Роберта Лоуэлла 
 Альварез ударившийся велосипедом в дуб

 Браунинг потерянный в море 
 преждевременные похороны Томаса Грея
 трудная смерть Стивена Винсена Бене
 смерть Стивенсона от дизентерии
 и Катулла разбитое сердце

 Том Диш………………………………..
 …………………………………………..
 …………………………………………..
 …………………………………………..
 …………………………………………..


Оригинал здесь